Список книг

Базанов И.А.
Происхождение современной ипотеки. Новейшие течения в вотчинном праве в связи с современным строем народного хозяйства.
Венедиктов А.В.
Избранные труды по гражданскому праву. Т. 1
Венедиктов А.В.
Избранные труды по гражданскому праву. Т. 2
Грибанов В.П.
Осуществление и защита гражданских прав
Иоффе О.С.
Избранные труды по гражданскому праву:
Из истории цивилистической мысли.
Гражданское правоотношение.
Критика теории "хозяйственного права"
Кассо Л.А.
Понятие о залоге в современном праве
Кривцов А.С.
Абстрактные и материальные обязательства в римском и в современном гражданском праве
Кулагин М.И.
Избранные труды по акционерному и торговому праву
Лунц Л.А.
Деньги и денежные обязательства в гражданском праве
Нерсесов Н.О.
Избранные труды по представительству и ценным бумагам в гражданском праве
Пассек Е.В.
Неимущественный интерес и непреодолимая сила в гражданском праве
Петражицкий Л.И.
Права добросовестного владельца на доходы с точек зрения догмы и политики гражданского права
Победоносцев К.П.
Курс гражданского права.
Первая часть: Вотчинные права.
Победоносцев К.П.
Курс гражданского права.
Часть вторая:
Права семейственные, наследственные и завещательные.
Победоносцев К.П.
Курс гражданского права.
Часть третья: Договоры и обязательства.
Покровский И.А.
Основные проблемы гражданского права
Покровский И.А.
История римского права
Серебровский В.И.
Избранные труды по наследственному и страховому праву
Суворов Н.С.
Об юридических лицах по римскому праву
Тарасов И.Т.
Учение об акционерных компаниях.
Рассуждение И. Тарасова, представленное для публичной защиты на степень доктора.
Тютрюмов И.М.
Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената
и комментариями русских юристов.
Книга первая.
Тютрюмов И.М.
Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената
и комментариями русских юристов. Составил И.М. Тютрюмов.
Книга вторая.
Тютрюмов И.М.
Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената
и комментариями русских юристов. Составил И.М. Тютрюмов.
Книга третья.
Тютрюмов И.М.
Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената
и комментариями русских юристов. Составил И.М. Тютрюмов.
Книга четвертая.
Тютрюмов И.М.
Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената
и комментариями русских юристов. Составил И.М. Тютрюмов.
Книга пятая.
Цитович П.П.
Труды по торговому и вексельному праву. Т. 1:
Учебник торгового права.
К вопросу о слиянии торгового права с гражданским.
Цитович П.П.
Труды по торговому и вексельному праву. Т. 2:
Курс вексельного права.
Черепахин Б.Б.
Труды по гражданскому праву
Шершеневич Г.Ф.
Наука гражданского права в России
Шершеневич Г.Ф.
Курс торгового права.
Т. I: Введение. Торговые деятели.
Шершеневич Г.Ф.
Курс торгового права.
Т. II: Товар. Торговые сделки.
Шершеневич Г.Ф.
Курс торгового права. Т. III: Вексельное право. Морское право.
Шершеневич Г.Ф.
Курс торгового права. Т. IV: Торговый процесс. Конкурсный процесс.
Шершеневич Г.Ф.
Учебник русского гражданского права. Т. 1
Шершеневич Г.Ф.
Учебник русского гражданского права. Т. 2
Энгельман И.Е.
О давности по русскому гражданскому праву:
историко-догматическое исследование

« Предыдущая | Оглавление | Следующая »

Кривцов А.С.
Абстрактные и материальные обязательства в римском и в современном гражданском праве


§ 10. Руководящие правила опыта при определении "решающего" характера предположений сторон, заключающих договорное обязательство

Результат зависит, таким образом, от конкретного исследования всех индивидуальных моментов каждого отдельного случая. Тем не менее, отсюда вовсе не вытекает, что судья при этом лишен опоры более общих точек зрения. Правда, каких-либо общих правил, как это было замечено несколько выше, относительно подобных индивидуальных моментов выставить нельзя: они не встречаются постоянно с одинаково очерченным характером, но столь же разнообразны, как сама жизнь, их породившая. Однако это не исключает возможности образования общих точек зрения, основанных на рассмотрении многих однородных случаев, встречаемых в гражданском обороте, - хотя, может быть, и не вполне одинаковых. Эти-то психологические и практические соображе-ния, основанные на опыте, должны, само собой понятно, руководить судом при разрешении отдельных случаев, о которых in concreto идет речь[145]. Но не надо никогда забывать, что они носят только руководящий характер и не имеют непременного приложения. Этим они отличаются, между прочим, также от naturalia negotii. При этих последних имеется определенный комплекс правил, применение которых для суда обязательно, если, конечно, сами стороны не внесли на этот счет каких-либо изменений; разбирамемые нами в настоящем месте руководящие соображения, наоборот, предполагают прежде своего применения, подробное исследование отдельных индивидуальных особенностей конкретной юридической сделки, и только в том случае, если суд убедится в возможности воспользоваться при данном деле этими соображениями опыта, - он, действительно, их применяет.

По свойству самого предмета, не может быть, конечно, и речи об исчерпывающем изложении подобных руководящих соображений. Стремиться к чему-либо подобному означало бы в действительности заниматься разрешением невыполнимой задачи, - а именно - изложить общий опыт человечества относительно договорных отношений обязательственного права. Настоящее исследование имеет одной из своих целей - указать только некоторые из подобных соображений - относительно таких моментов, которые наиболее часто встречаются.

При этом мы сделаем естественное различие тех случаев, когда предположения сторон обозначенны, и тех, когда подобное обозначение не имеет места. Когда предположение прямо выражено, - в свою очередь, могут быть различные комбинации.

Так, во-первых, наступление предположенного обстоятельства может быть прямо сделано "условием" в техническом смысле. На этот счет не возникает никакого сомнения: стороны ясно обусловили наступление течения юридических последствий акта - исполнением предполагаемого события, и самый акт может считаться состоявшимся - только с указанным ограничением.

Во-вторых, очень часто бывает, что, хотя известное предположение стороны и не сделано условием юридической сделки, оно тем не менее указано в акте, и в этом указании лежит ясное свидетельство тому, что сторона не хотела обязываться, насколько предположение не осуществится. Этот случай совершенно аналогичен предыдущему. Мы имеем здесь "молчаливое условие".

В-третьих, нам остается рассмотреть еще так называемые собственные случаи предположений, характерная черта которых заключается в том, что сторона здесь только действует под известным предположением, но при этом вовсе не является для нее мыслимою возможность неисполнения этого предположения, так что насчет такого неосуществления своих ожиданий сторона не составляет себе в момент заключения сделки никакого взгляда и, вследствие того, не проявляет по этому поводу никакой ясной воли. Что касается до таких случаев предположений в собственном смысле, то заметим прежде всего, что резкое противоположение этих случаев случаям условий является в значительной мере преувеличенным. Различие представляют обыкновенно в том виде, что, тогда как при предположении в собственном смысле имеется налицо действительно безусловная воля, а стало быть, и на тот случай, если предположение не осуществится, - при условии - воля сознательно себя ограничивает, чтобы иметь действие только на тот случай, если условие исполнится. Но "действительная" воля, о которой идет речь в первом случае, является совершенно произвольной абстракцией, а именно при этом вырывают отдельное проявление душевной жизни лица из того психологического процесса, только часть которого оно составляет, и придают этому вырванному из общей связи моменту самостоятельное значение, как если бы он был полным выражением воли лица - помимо других моментов. Относительно подобного образа действий нельзя не признать, что он заслуживает прямого осуждения. В самом деле, изъявление воли, подобно каждому другому душевному движению, имеет значение только в связи с тем психологическим стимулом, который его вызвал. Во всяком случае, должны быть приведены совершенно особенные основания, чтобы не обращать на этот стимул никакого внимания. Таким образом, центральный пункт всего вопроса заключается в том, чтобы определить, что в каждом конкретном случае является решающим психологическим моментом, вызывающим изъявление воли. Если этот решающий психологический момент отпадет, то воля, о которой в данном случае может быть речь, является только "тенью воли", лишенным плоти и крови явлением, которое не имеет ничего общего с жизненной действительностью. Приведенные соображения показывают, что, по существу дела, между случаями "условия" и "предположения" нет коренного, резкого различия: если не исполнилось решающее предположение, совершенно точно так же, как если бы не исполнилось условие, - отпадают в обоих случаях те основания, которые порождают волю, а, вместе с тем, отпадает и сама эта воля.

С другой стороны, надо постоянно остерегаться ставить действительность юридической сделки в зависимость от таких чисто внутренних психологических моментов, как предположения одной из сторон. Вот почему для того, чтобы считать какое-либо предположение в качестве решающего, оно должно быть ясно выражено в качестве предположения. С этой точки зрения, конечно, обладает весьма большим значением то обстоятельство, что предположение прямо названо стороной. Предположение может получить также косвенное выражение. Это бывает в тех случаях, когда оно делается ясным только по соображении всех сопутствующих обстоятельств данной юридической сделки. Однако предпочтительнее прямое выражение предположения, так как только оно одно может прогнать всякое сомнение по вопросу о том, выступает ли предположение решающим или нет. Весьма важным является при этом также то обстоятельство, в какой момент имело место наименование предположения: было ли оно обозначено при приготовительных к сделке действиях, или при окончательном заключении договора? Само собою понятно, что только в последнем случае наименование предположения должно иметь абсолютное значение. Между тем очень трудно провести в этом смысле известную границу, если только договор не заключен в письменной форме. На самом деле, стороны облекают в эту последнюю только то, чему они действительно придают значение. Вот почему является весьма естественным, что заинтересованная сторона сочинит прибавку в контракт относительно занимающего нас момента и прямо укажет, что то-то и то-то служило для нее решающим предположением к заключению юридической сделки.

Таким образом, весь вопрос сводится к тщательному исследованию особенностей отдельного случая. Если предположение относится к прошедшему времени, то возникает презумпция в пользу того, что оно приведено только потому, что сторона хотела выставить хоть какой-нибудь повод для объяснения того обстоятельства, почему она заключила юридическую сделку, и что, таким образом, обозначенное ею предположение имело для нее только преходящее, историческое значение, - причем, она ни на минуту оне допускала возможности поставить действительность самого договора в зависимость от подобного предположения[146]. Если же, напротив, предположение относится к будущему времени, то весьма вероятно, что действительность юридической сделки поставлена в зависимость от осуществления этого будущего момента, и что, таким образом, если он не наступит, - само изъявление воли должно остаться без силы. Считаем, однако, нелишним повторить, что все это - только презумптивные правила, которые могут быть опровергнуты в каждом отдельном случае доказательством противного. Так, прежде всего весьма легко может случиться, что сторонами снабжено значением также предположение, относящееся к прошедшему времени. Эти прошлые моменты in concreto могут представляться сторонам не только в качестве прошлых, но и в качестве моментов, предполагаемых во время заключения самой сделки. Стороны могут положить центр тяжести именно на наличность этих прошлых моментов во время совершения самого юридического акта. С другой стороны, не исключена возможность также и того, что будущим моментам придано сторонами столь малое значение, что невозможно предположить, чтобы осуществление предположения могло, при данных условиях, иметь решающее значение относительно юридического акта.

Кроме всего этого, никогда не следует забывать, что исполнение resp. неисполнение предположения может вызывать еще другие юридические последствия, помимо только что указанных, - т.е. полнейшего прекращения договора или удержание его в полной силе. Эти последние имеют место только в том случае, когда предположение касается существенного момента в договоре, или - когда, как говорят англичане, - "оно пустило корни в договор". Но там, где предположение не имеет столь существенного характера, его отпадение может сопровождаться несколько другими юридическими последствиями: оно может дать повод к частичному уничтожению сделки или обусловить требование вознаграждения за убытки. По вопросу о том, на что, при известной конкретной сделке, является направленной воля сторон, - следует сказать, что разрешение этого вопроса зависит от рассмотрения индивидуальных особенностей отдельных случаев.

Как мы уже несколько раз упоминали, для придания предположению решающего характера, необходимо не только то, чтобы предположение одной из сторон действительно имело место, но чтобы другая сторона приняла это предположение. Для иллюстрации приведем случай из современной английской судебной практики[147]. Дело идет о партии овса, проданного на пробу. Покупатель не согласен принять овес, так как предполагал, что он купил старый овес, а, на самом деле овес оказывается молодым. Продавец, по словам покупателя, при совершении договора должен бы был знать, что тот желает именно старого овса, - но, с другой стороны, он ничего не сказал такого, из чего можно было бы заключить, что он идет навстречу этому желанию покупателя. Положим, выговоренная цена была слишком высокой для нового овса, но овес вообще в то время, когда состоялась продажа, был очень дорогим. Суд постановил, что покупатель не имеет права отказываться от принятия овса. Правда, покупатель заключил сделку в надежде, что проданный овес был старый, но вовсе без убеждения, что продавец заключил контракт, именно в этом смысле (в решении приводится авторитет знаменитого английского юриста - Блекбурна). Между двумя последними случаями, - говорит судебное решение, - такое же различие, как если бы кто-либо покупал коня в расчете, что он здоров (I случай), или - если бы здоровье коня было гарантировано в самом договоре - (II случай). В решении по другому делу говорится, что подобная гарантия не может заключаться в чисто пассивном образе действий продавца, как, напр., мы это имели в случае с овсом. Ведь покупатель имел слишком достаточно времени, чтобы сделать надлежащую пробу с овсом. Таким образом, хотя предполагаемое качество овса и было единственным для покупателя мотивом к заключению сделки, - но оно не было сделано существенных условием контракта и потому не может иметь определяющего значения по вопросу о действительности юридической сделки. Все дело сосредоточивается около того момента, возложена ли на продавца гарантия относительно качества или нет. Кроме того принимается во внимание то обстоятельство, имел ли сам покупатель возможность составить себе надлежащее понятие относительно качеств купленной им вещи. В подробном же рассуждении вопроса о высоте цены лежит ясное указание, что непомерно высокий размер цены - в сравнении с действительной ценностью может, при несколько иных условиях, повести за собой другой результат.

При передаче будущих вещей руководящее правило опыта указывает судье на приведенную нами несколько выше (стр. 61) точку зрения взаимности:бόльший риск - бόльший эквивалент!

Ведь при подобных сделках вся задача суда заключается в разрешении вопроса, на которую из обеих сторон следует возложить риск относительно составляющих объект передачи будущих вещей. Ближайшее определение по этому поводу дается обыкновенно составляющей сделки. Там, где эти молчат, - должно быть применено только что указанное - руководящее правило опыта.

Что касается, наконец, до всех тех предположений сторон, которые относятся к другим моментам, а не к вопросу об эквиваленте, - то эти предположения обладают часто столь неопределенным характером и составляют иногда до такой степени неуловимый акт внутренней душевной жизни известного субъекта, - что положение соконтрагента было бы сделано крайне невыгодным, если бы действительность юридического акта всегда ставилась в зависимость от подобных мотивов, не имеющих того или другого отношения к вопросу об эквиваленте. В том же случае, когда подобного рода предположения действительно вызвали юридическую сделку, - то, для того, чтобы их исполнению было придано влияние на эту сделку, - необходимо, чтобы та сторона, которая на них ссылается, доказала решающий характер этих предположений, - иными словами onus probandi падает, именно на эту сторону. Впрочем, вопрос о решающем характере того или другого предположения покоится, в каждом отдельном случае, на самых различных основаниях. Так, напр., стоит ли тот факт, к которому относится предположение стороны, в какой-либо связи с деятельностью этой стороны, или такой связи нет? Или, может быть, его исполнение или неисполнение находится во власти, вполне или частью, противоположной стороны? Какую тяжесть, сравнительно с выгодой, принесет для той и другой стороны осуществление предположения? Ответ на эти и многие подобные вопросы может иметь в нашем деле значение руководящего правила опыта. Исчерпать эти правила, при бесконечном разнообразии случаев действительной жизни, - соверешенно невозможно. Вот почему мы и ограничились указанием только некоторых из них в виде примеров.


Примечания:

[145] 1. 54, § 1, D. 19, 2, 1. 114 D. 50, 17.

[146] См. приведенное мною выше (стр. 19) различие римского понятия и .

[147] Lenel в Archiv. f. d. civ. Praxis. Том 79. Стр. 105.

Hosted by uCoz